«Настоящий художник, громадный талант…»
Л.Н. Толстой о А.И. Куприне
«В Ясной Поляне у Толстых
гостил Репин - маленький, быстрый, рыжеватый, с седеющей эспаньолкой.
Вечером, когда в зале к чаю с
фруктами собрались близкие - хозяйка, стройная, полная Софья Андреевна, сын
Сергей Львович, Татьяна Андреевна Кузминская и секретарь Толстого Гусев,
молчаливый молодой человек в пенсне и с зачесанными назад длинными волосами, -
Репин попросил Льва Николаевича что-либо почитать вслух. Тот размышлял недолго:
- Конечно, Куприна… Два небольших
рассказа - "Ночная смена" и "Alléz!"…
Читал Толстой бесподобно.
Просто, без намека на театральность и даже словно без выражения. Ничего не
подчеркивая в "Ночной смене", ничего не выделяя, он как бы давал тем
самым писателю возможность самому поведать о недавнем крестьянине и рядовом
Луке Меркулове, которого неодолимо тянет в деревню и которому по ночам снятся
родной дом, поле, река и весь усеянный "гречкой" мерин. Оставленный
дом представляется чуть ли не раем, потому что в солдатах ему хоть пропадай:
"Кормят его впроголодь, наряжают не в очередь дневалить, взводный его
ругает, - иной раз и кулаком ткнет в зубы, - ученье тяжелое, трудное…"
Кончив читать "Ночную
смену", Толстой указал на некоторые места, которые ему особенно
понравились, прибавив:
- Ни у какого Горького, ни у
какого Андреева вы ничего подобного не встретите. Я был в военной службе, вы не
были, - обратился он к Репину, - женщины совсем ее не знают, но все чувствуют,
что это правда…
- Ты его знаешь? - спросил
Сергей Львович.
- Познакомили меня на пароходе
при отъезде из Ялты. Мускулистый, приятный. Мне интересно его описание военной
службы.
Репин живо отозвался:
- Еще бы! Куприн - бывший
офицер, ему и карты в руки.
- Да, он хорошо знает все, о
чем пишет, - согласился Толстой. - Мы тут несколько вечеров подряд читали вслух
его "Поединок", очень хорошо, только где пускается в философию,
неинтересно.
- Превосходный рассказ, -
сказал Репин, - но одни отрицательные типы выведены.
- Полковой командир -
прекрасный положительный тип, - возразил Толстой. - Какая смелость! И как это
цензура пропустила, и как не протестуют военные? Пишет, что молодой офицер
мечтает о том, чтобы, во-первых, метить вверх, если придется стрелять в народ,
во-вторых, пойти шпионом-шарманщиком в Германию, в-третьих, отличиться на
войне. Он в слабого Ромашова вложил свои чувства.
- А корпусной командир - это
Драгомиров, - заметил Сергей Львович.
Толстой согласился:
- Новый писатель пользуется
старыми приемами. Дает живое представление о военной жизни.
Затем он начал читать рассказ о
трогательной маленькой цирковой наезднице. Но когда дошел до сцены
самоубийства, его старческий, слегка альтовый голос задрожал. Толстой отложил
книжку в мягком переплете, вынул из кармана серой бумазейной блузы фуляровый
платок и поднес к глазам. Рассказ "Alléz!" так и не был дочитан.
Успокоившись, Толстой сказал:
- В искусстве главное - чувство
меры. В живописи после девяти верных штрихов один фальшивый портит все.
Достоинство Куприна в том, что ничего лишнего. Куприн - настоящий художник,
громадный талант. Поднимает вопросы жизни более глубокие, чем у его собратьев…»
О. Михайлов https://a4format.ru/pdf_files_bio/48fda436.pdf
Рассказы А. И. Куприна в книге из моего книжного шкафа
